Из поста credentes
Таким образом, есть неопровержимые доказательства существования народного антиклерикализма в эпоху Тысячелетия (имеется в виду тысячелетие христианства, т.е. рубеж X-XI веков нашей эры). В то время, как клюнийский орден (орден, сформировавший идеологию и практику авторитарного римского папства) считал, что только его монахи имеют монополию на обетование Царства Божьего, закрыв свет познания в глубине своих аббатств, посреди золота, ладана и ангельских хоров, и пытаясь стимулировать народное благочестие культом реликвий и чудотворных статуй, всё громче и громче раздавались голоса протеста во имя здравого смысла и чистоты Церкви времен апостолов. Нашлись люди, которые стали открыто насмехаться над этим культом. И именно в то время, когда огромные толпы собирались во имя Мира Божьего (массовые мероприятия, устраиваемые папами и католическими монахами, по своему идейному смыслу навроде «молитвенных стояний», устраиваемых Гундяевым), историки обнаруживают существование мужских и женских общин, объединяющих как светских людей, так и монахов, которые были движимы желанием следовать исключительно примеру жизни апостолов и правилам Евангелия. Они также отказывались признавать более поздние нововведения институций Церкви, ее таинства, о которых не говорится в Евангелиях, и предрассудки. Они резко критиковали образ жизни своих приходских священников и претензии прелатов на светскую власть.
В 1022 году был зажжен первый костер в истории христианства, где погибли двенадцать каноников королевского города Орлеан, в том числе и личный исповедник королевы. И хронисты — Рауль и Адемар — уже не обвиняют их в колдовстве и различных развратных действиях; документы, датированные серединой XI столетия, очень точны: слишком набожные каноники, высокоученые клирики, отрицали всякую ценность евхаристии и не верили в человеческую природу Христа. С их точки зрения истинный Бог мог только принять человеческий образ. Они отрицали евхаристию, как магический обряд, превращавший хлеб и вино в настоящую кровь и плоть Христову.
Как жаль, что теперь только одна церковь — гундяевская!