«Патриотический либерал» о вызове, брошенном России, Путине и либералах

Просматривая книги на стенде крупнейшего лондонского магазина Waterstonе, я наткнулся на интересную брошюрку по истории Великобритании. Автор перечислял события, которые стали краеугольным камнем формирования национального самосознания современных британцев, — кстати, этих событий оказалось не так много, как мы могли себе бы вообразить. Разумеется, все начиналось с Билля о правах. Но было там и создание национальной системы здравоохранения после Второй мировой войны (большевики создали ее в России за несколько десятилетий до этого).
Последним пунктом значилась победа в войне с Аргентиной за удержание под британским контролем далеких Фолклендских островов. Это было для меня несколько неожиданно.

Украина является крайне чувствительной, можно сказать — критически важной зоной сосредоточения российских экономических, политических и военных интересов, и имперский синдром, хотя и присутствует в поведении Кремля, отнюдь не является единственным и даже доминирующим мотивом его поведения. Украина так же важна для России, как Ближний Восток для США, и куда важнее, чем уже упомянутые выше Фолклендские острова для Британии. Можно сколько угодно не любить Путина, но трудно оспорить тот факт, что любое, даже самое либеральное и демократическое русское правительство, будучи поставлено перед фактом присоединения Украины к экономической системе Европейского союза, оказалось бы в весьма затруднительном положении.
Украина — это не просто зона повышенного внимания со стороны России. Это солнечное сплетение российских национальных интересов. Так или иначе, но в нынешнем формате Россия без Украины существовать не может. Было серьезным упущением со стороны США и Евросоюза (и тем более самой Украины) предположить, что Россия отреагирует на смену Украиной своей политической ориентации в том же ключе, как она отреагировала на действия Запада на Балканах или на Ближнем Востоке. В принципе, реакцию России можно было просчитать, но этого сделано не было, потому что на Западе сложилось весьма стереотипное представление о России как о заурядной автократии.

На протяжении всех двадцати пяти лет посткоммунизма Запад медленно, но последовательно «отжимал» Россию от участия в решении крупных международных проблем, в том числе тех, где Россия имела свой собственный существенный интерес. Ни на Балканах, ни в Ираке, ни в Ливии, ни в Сирии российская точка зрения не была принята во внимание. (...)

Россия оказалась неконкурентоспособной по отношении к Западу в условиях свободного рынка. Существует точка зрения, и она не лишена оснований, что война России с Украиной есть реакция на украинскую революцию. Это и так, и не так одновременно. Революция была лишь поводом к войне. Украинский блицкриг Запада стал последней каплей, упавшей в море русских обид, после которой оно вышло из берегов. Настоящей причиной войны является хронический конфликт России и Запада, суть которого сводится к тому, что Россия, экономически и политически давно пересевшая из первых рядов партера в амфитеатр мировой политики, считает, что находится не на своем месте, а Запад не видит уважительных причин, по которым он должен продолжать держать в партере государство, неспособное оплатить полную стоимость билета.
Война началась не столько от избытка сил, сколько от их недостатка. Это отчаянный демарш слабого против сильного. В формате открытой экономики Россия просто не в состоянии эффективно защитить свои экономические и политические интересы в Украине. Если Украина действительно станет свободной экономической площадкой, Россия, скорее всего, в течение нескольких лет будет из Украины вытеснена. При определенных условиях Украина может даже превратиться в плацдарм экономической экспансии ЕС на внутренний российский рынок, о чем политическое руководство России не устает повторять. Кроме того, России станет гораздо труднее вести с Украиной традиционный спор о ценах на энергоносители. Украина и раньше пыталась использовать свое уникальное положение страны-транзитера для того, чтобы получить газ с дисконтом. В одной связке с ЕС она, безусловно, будет делать это эффективнее.
Как не должно замалчиваться и то, что потенциальная угроза размещения военных баз НАТО на территории Украины ни одним политическим руководством России (будь то Путин или Ходорковский) проигнорирована быть не может. НАТО перестанет быть проблемой для России только в одном случае — если Россия в НАТО вступит. Но об этом речи пока не идет. (...)

Кремлевские войны — это имитация ответа на исторический вызов, способ уйти от решения насущных вопросов внутренней политики. Ирония истории состоит в том, что Путину оказалось намного проще начать «горячую» войну, чем войну с кооперативом «Озеро». (...)
Путин — не Сталин. Войны, которые вел Сталин, были частью его жестокой программы модернизации России, а войны, которые ведет Путин, являются их заменой. У Путина пока нет ни сталинского замаха, ни сталинской одержимости, ни сталинской идеологической и психологической базы. Путин не великий инквизитор, а великий имитатор, который создает иллюзию исторической жизни в зацветшем болоте. Он проводит спиритические сеансы, взывая к духам умерших эпох (причем всех сразу — Московии, Империи и СССР), в надежде получить помощь из загробного исторического мира. Но духи прошлого не умеют делать микрочипы, необходимые для современного оружия.
Война может вывести Россию на непродолжительное время на плато стабильности. Но в долгосрочной перспективе шансов удержаться на этом плато без технологического рывка у России нет. А технологический рывок без эффективно работающих государственных институтов невозможен. Конечно, чисто теоретически Путин мог бы стать «великим инквизитором», но для этого он должен вслед за Ли Кван Ю посадить за решетку всех своих ближайших друзей. Причем поскольку Россия — не Сингапур, то их вряд ли будет всего двадцать шесть. Если это случится, то это будет уже совсем другая история. Но пока это также выглядит маловероятным.

Путин выбрал вариант ответа на вызов, выгодный не столько России, сколько правящему режиму. При этом он сумел убедить большинство населения в том, что интересы России и интересы режима полностью совпадают, обеспечив себе таким образом беспрецедентную общественную поддержку. Как это ни парадоксально звучит, но сделать это ему не составило никакого труда. И причина вовсе не в гениальности Путина, а в недальновидности, эгоистичности и догматичности либеральной оппозиции...
В России господствует целомудренный либерализм, для которого Россия существует в экономическом и политическом вакууме, наполненном флюидами любви и взаимопомощи (но это невозможно не только в мире реальной политики, но и согласно законам физики). А реальный мир с его жесткой конкуренцией и борьбой за рынки, ресурсы и влияние полностью выпал из либерального дискурса. (...)
Нет ничего удивительного в том, что она остается не понятой своим народом. Население инстинктивно чувствует угрозу и инстинктивно предпочитает того, кто предлагает ошибочную стратегию защиты, тому, кто не предлагает ничего.

Абстрактные рассуждения о свободе при этом мало что дают. Идеологи «русского либерализма» ведут себя сегодня так, как будто не было никаких «90-х» с их поддержанной Западом варварской приватизацией, с развалом экономики и государственно-правовых институтов, криминализацией общественной и государственной жизни, разгромом систем образования и здравоохранения. Но они были, и всё вышеперечисленное было сделано именно под лозунгом строительства демократии и свободного рынка. Глупо и недальновидно рассчитывать на то, что у общества память такая же короткая, как у «креативного класса».

(отсюда)

Комментировать в ЖЖ  Обсудить в ЖЖ

Добавить комментарий